Память в сердце нам не остудить,
Снова возвращаюсь к ней и снова.
Что нам делать?
Как нам дальше жить,
Если сердце снова просит слова?
Боль о сыне не утешит мать,
Вдовы не забудут час проклятый.
Тяжко им утраты вспоминать,
Тяжелее забывать утраты.

Всё дальше уходит в историю эта кровопролитная война советского народа с фашизмом. Время скрашивает события, отдаляет нашу память. Всё меньше остаётся очевидцев и участников былых боёв и сражений. Но никто и никогда не забудет той страшной войны. Каждый житель нашего села с гордостью и с болью в душе вспоминает о подвиге своего народа. Каждую семью затронуло горе, многие не вернулись с поля боя, но память о них будет вечной.
Мне хочется воскресить память о своём селе Кудрявец. Итак, в октябре 1941 года в наше село пришли немцы. Шли они к нам со стороны Брянска. Село обстреливали из танков и самолётов. Возникали пожары. Было сожжено 200 домов. Одним словом — хозяевами стали немцы. Жителей из домов выгоняли, им приходилось жить в хлевах, погребах и у соседей, чьи дома не заняли немцы. Жить приходилось по три-четыре семьи вместе. Семьи были большие. В каждой семье было по пять и более детей.
Церковь, которая стояла в центре, немцы переделали под госпиталь. Потом загоняли туда своих лошадей. Повсюду немецкий патруль, были введены комендантские часы. После комендантского часа нельзя было задерживаться, а если кто-то опоздал — задержат, уведут в комендатуру для выяснения. Немцы в каждом видели партизана.
От моей прабабушки я узнал, что в их доме тоже жили немцы, но семью из дома не выгнали, так как в прабабушкиной семье было девять детей. Ей в то время было 12 лет. Самому старшему брату было 14 лет, а младшему всего один годик. Немецкая комендатура располагалась в соседнем доме. Самый младший ребёнок был неспокойный, и его мама, моя прапрабабушка, боялась, что немцы могут посадить его на штык, как это делали с другими детьми. Сидели они на печи, говорила прабабушка. Чтобы он сильно не кричал — зажимали рот. «Немцы посмотрят и скажут на своем языке: «Плохой малец». Подаст один из немцев небольшой кусочек хлеба, дадим ему он и замолчит. Плакал потому, что хотел есть. Корова была, но молоко всё забирали немцы. Пойдёт мама, выдоит то, что осталось после немцев, и даст своим детям тайком», — рассказывает прабабушка.
Прабабушку мою, Татьяну Ионовну, и других подростков гоняли зимой чистить снег на железную дорогу, которая находилась в пяти километрах от села Кудрявец, в деревне Теребень. Снега в те годы было очень много. Гнали их, как скот, с автоматами и собаками. Бывало, что не было сил от усталости, но немцы били их тогда с такой силой, что оставались следы от ударов. Ещё их гоняли копать окопы. Однажды увезли её в Крутицы, копать окопы. Холодные да голодные пробыли они там недолго, распространился тиф. Немцы боялись этой болезни. Привезли домой всех, кого забирали, а туда повезли других.
Кудрявец трижды переходил из рук в руки. Немцы с самолётов сбрасывали бомбы, и людям приходилась бежать в лес, чтобы укрыться от снарядов. Некоторые не добегали до леса… Когда стихала бомбёжка, собирали убитых и хоронили в одной могиле. Раненых прятали. В селе были и полицаи. Некоторые из них были хуже немцев, а другие шли в полицаи, чтобы помогать партизанам, передавать информацию о немцах. В то время действовал партизанский отряд имени Бусловского. Жители тайком передавали партизанам хлеб, одежду, что прятали от немцев. Некоторых жителей немцы расстреляли за помощь партизанам.
В августе 1943 года наше село было полностью освобождено от фашистов. Жители долго не могли поверить в то, что нет немцев, комендантского часа. Стали восстанавливать село. Восстановление разрушенного войной хозяйства проходило очень трудно. Землю обрабатывали вручную, так как не было лошадей, не говоря о технике. Сеяли вручную. На уборке трудились все от мала до велика. Всю тягость на своих плечах несли, в основном, женщины. Стали строить дома, фермы, восстанавливать колхоз, больницу, школу. Жизнь стала налаживаться.
Когда объявили о Победе, все плакали, кто от радости, кто от горя.
В 1945 году домой стали возвращаться мужчины. В какой-то дом приходила радость, а у кого-то оставалась незабываемая боль, незалеченная рана.
Прабабушка мне рассказывала, а у самой были слёзы в глазах. Я, порой, тоже не сдерживался, закрывал лицо рукой, чтобы прабабушка не видела моих слёз. Ведь слушая её, нельзя было не плакать. Я хочу, чтобы мы, дети, не видели войны и не слышали этого страшного слова. Хочу, чтобы царили мир и покой в каждом доме, в каждом селе, в каждом городе.
Иван Дёмкин, 14 лет.
Руководитель
В. А. Дёмкина.